История рода Демидовых

Никита Демидов

 

Исторической родиной крупной российской металлургии, ее колыбелью историки по праву считают Тулу. Никите Демидову самими обстоятельствами определено было стать кузнецом и оружейником. Трудовую деятельность он начинал помощником кузнеца, причем работал не в отцовой кузнице, а у соседа по Оружейной слободе. Проявив усердие в освоении премудростей кузнечного дела, Никита со временем стал получать предложения от других кузнецов.

 

Как раз в это время Петром и его ближайшим окружением решался вопрос о возможности строительства на Урале крупных железоделательных заводов. Привезенные с Урала в 1697 году образцы руды были подвергнуты тщательной экспертизе, причем решено было провести ее как в лабораториях Амстердама, так и с привлечением отечественных мастеров из числа тульских кузнецов и оружейников. Выбор пал на Никиту Демидова.

 

Началось строительство первых металлургических предприятий в Сибири (так именовались тогда все пространства за Уральским хребтом) – казенных Каменского и Невьянского заводов, но Петру казалось, что дело продвигается непозволительно медленно. Требования его по ускорению строительства уральских заводов становились все более настоятельными, но неповоротливая казенная бюрократия, удаленность производства от центра, необеспеченность их кадрами – все эти обстоятельства преодолевались с огромным трудом. Нужны были люди, принимающие создание собственной металлургической базы страны так же близко к сердцу, как сам Петр, нужны были энергичные и талантливые сподвижники. Не удивительно, что в этой ситуации первым, о ком думали царь и исполнители его воли, оказался Никита Демидов.

 

Никита Демидов еще в начале 1702 года прибыл в Москву со своим старшим сыном Акинфием, которому к тому времени было уже 23 года. 10 февраля он ходатайствовал в Сибирском приказе о передаче ему Невьянского завода (тогда его называли еще Верхотурским, по принадлежности к Верхотурскому уезду, или Федьковским, по названию бывшей ранее на этом месте деревни). Убедившись на испытаниях в достоинствах уральских руд, Демидов решил, что пора действовать более энергично и наверняка.

 

Добиваясь передачи ему казенного завода, он обещал снизить стоимость своей продукции вдвое по сравнению с ценами заводов других частных предпринимателей. Одновременно он выговаривал себе право не подчиняться суду верхотурского воеводы – его самого и его работников должны были судить только в Сибирском приказе. Выполнив фиксированные поставки казне, излишки продукции можно было сбывать по договорной цене.

 

В результате проявленной им активности вышел царский указ, который положил начало горному царству Демидовых на Урале, а для самого Никиты означал резкую перемену в жизни.

 

Перенос основной деятельности Никиты Демидова и его сына Акинфия  на Урал не означал отказа от продолжения заводских работ в Туле и ее окрестностях, но это было действительно рубежное для них обоих событие. С этого времени род Демидовых по-настоящему выходит на всероссийскую историческую арену, а его представители вступают в число активных преобразователей России. При этом и сферы их деятельности, и охваченные ею территории неуклонно расширялись.

 

Приехавший осенью 1702 года на Невьянский завод Никита нашел, что состояние его самое неудовлетворительное. Никита жаловался на упущения в заводском строительстве со стороны прежних руководителей, на нехватку рабочих рук, которыми не обеспечивает заводы, вопреки указу государя, верхотурский воевода. Выход из этого затруднения он видел в приписке к заводам крестьян ближайших слобод. Вообще же Демидов всячески стремился расширить свои права, прописанные в указе от 4 марта.

 

9 января 1703 года вышел царский указ, которым предписывалось «отдать Верхотурского уезду Аяцкую, Краснопольскую слободы да монастырское Покровское село з деревнями и со всеми крестьяны и з детьми и з братьями и с племянники и землею и со всякими угодьи» передать Демидову для обеспечения заводских работ, а заводчика обязать вносить за крестьян причитающиеся с них подати железом, а крестьянский труд сверх обеспечения податей оплачивать деньгами.

 

Сам Никита Демидов к этому времени вернулся в Тулу, оставив на заводах Акинфия, и по необходимости наезжал в Москву.

 

Продолжение заводского строительства, расширение производства, обеспечение его рабочими руками отнимали все время и все силы Никиты и Акинфия. Решение этих и других проблем осложнялось постоянным вмешательством в заводские дела верхотурского воеводы, который считал себя полновластным хозяином в крае и не представлял себя, как столь важное государственное дело, как выплавка металла и литье пушек для армии может продвигаться без его опеки и руководства.

 

Царским указом от 4 апреля 1704 года воеводе строжайше запрещено было даже появляться на демидовских заводах, подтверждалось также, что Демидов и его работники остаются в исключительном ведении Сибирского приказа. Калитину предписывалось возвратить Демидову взятых у него силой работников и мастеров. Таким образом, в противостоянии с воеводой Никита Демидов одержал решительную победу, чем оградил заводы от постороннего вмешательства местной власти и укрепил собственный авторитет частного предпринимателя, пользующегося покровительством государя.

 

Главным для Никиты Демидова до конца жизни оставалось заводское строительство и производство. С середины 1710-х годов он уже чувствовал себя на Урале достаточно уверенно, чтобы приступить к строительству новых заводов. Первым к Невьянскому добавился пущенный в 1716 году Шуралинский завод, два года спустя была задута домна Быньговского завода, а в 1722 году дали первый металл молотовый Лайский и медеплавильный и доменный Выйский заводы. Выйский завод стал первенцем демидовского медеплавильного производства, так энергично развивавшегося после смерти Никиты его сыном Акинфием. Всего нескольких недель Никита Демидов не дожил до пуска Нижнетагильского завода.

 

Никита Демидов прожил долгую по тем временам жизнь: он скончался 17 (28) ноября 1725 года, всего несколько месяцев не дожив до своего 70-летия. Главным итогом этой жизни стало создание огромного горнозаводского хозяйства, большую часть которого (в том числе все уральские заводы и рудники) унаследовал его старший сын Акинфий.

 

В документах отражена в основном та часть жизни Никиты Демидова, которая связана была с его профессиональными занятиями, с производственной деятельностью. Значительно меньше документальных свидетельств о том, из чего состояла его жизнь как частного человека – о его семейных отношениях, дружеских связях и привязанностях, непрофессиональных интересах, то есть обо всем, что позволяет судить о нем как о человеке, без чего портрет его будет неполон.

 

В семье Никиты Демидова царили патриархальные отношения. Авторитет главы семьи был непререкаем, его слово по всем домашним, бытовым вопросам было законом для жены, сыновей и всех домочадцев. По свидетельствам тех, кто был с ним знаком, Никита вел аскетичный образ жизни: жить любил в простой избе, был непритязателен в пище, равнодушен к предметам роскоши, одевался скромно. Он был убежденным трезвенником и осуждал пьянство как порок. Сыновей воспитывал в строгости, большое значение придавал трудовому воспитанию. Любимцем его был старший сын Акинфий, на которого он мог положиться во всем и которого еще в 1711 году выделив хозяйственно младших сыновей и достаточно снабдив их для занятий предпринимательством на свой страх и риск, всю уральскую горнозаводскую часть Никита заранее наговорил на Акинфия и по смерти своей завещал ее именно ему.

 

Акинфий Никитич Демидов

 

Воспитанный в патриархальных традициях, Акинфий Демидов до самой смерти отца оставался при нем на вторых ролях и стал полностью самостоятельным владельцем заводов лишь в сорок семь лет.

 

Он унаследовал семь заводов: Тульский доменный и молотовый, Невьянский доменный и молотовый, Шуралинский молотовый, Быньговский молотовый, Верхнетагильский доменный и молотовый, Выйский медеплавильный и молотовый и Лайский (позднее Нижнелайский) молотовый. Несколько недель спустя к ним добавился Нижнетагильский доменный, молотовый и медеплавильный завод, пущенный в декабре 1725 года. Не считая первый двух, строительство всех остальных заводов шло под непосредственным руководством самого Акинфия Никитича.

 

В 1726 году Акинфий Никитич вместе с братьями Григорием и Никитой получили от императрицы Екатерины I грамоту на потомственное дворянство, этим же указом им и их потомкам официально была присвоена фамилия Демидовы. Тем самым были еще раз признаны заслуги перед государством покойного Никиты и выражена надежда на продолжение его наследниками.

 

Акинфий Никитич оправдал эти ожидания в полной мере. Построенные им заводы вступали в строй один за другим: на Среднем Урале – Черноисточенский молотовый, Шайтанский молотовый, Уткинский доменный и молотовый, Ревдинский доменный, Верхнелайский молотовый и Висимо-Шайтанский молотовый, в Приуралье – Суксунский доменный и медеплавильный, Бымовский медеплавильный, Ашапский медеплавильный и Шаквинский медеплавильный, в Фокинской вотчине на Волге – Нижнечугунский, Верхнечугунский и Корельский, в Западной Сибири – Колывано-Воскресенский медеплавильный, Барнаульский медеплавильный и Шульбинский медеплавильный. К этому нужно еще добавить косную фабрику, Тисовский кожевенный завод и соляной промысел возле Соликамска. Таким образом, промышленная империя Демидовых раскинулась от Средней Волги до Верхней Оби, достигнув именно при Акинфии Никитиче своего географического максимума.

 

Обустраивая свою резиденцию в Невьянске, Акинфий Никитич пожелал украсить ее таким необычным сооружением, как наклонная башня. Сооружение башни относят к 1725 году. При строительстве башни использовалось сразу несколько новых технологий и изобретений – в частности, впервые в строительной практике применены железобетонные конструкции, а также установлен громоотвод, проведенный сквозь стену.

 

Прожив на Урале более тридцати лет, Акинфий Демидов хорошо знал не только ближайшие окрестности своих заводов, но и вообще рудные и лесные богатства края, его водные ресурсы. Его советы и распоряжения приказчикам отражают хорошее знание местности, в которой ведутся очередные работы, а потому и его советы и распоряжения приказчикам и мастерам всегда конкретны. Важнейшей заботой Акинфия Демидова было качество продукции, выпускаемой его заводами.

 

Имея троих сыновей, Акинфий Никитич мог по-разному решить судьбу своего горнозаводского наследства. Присматриваясь к старшим сыновьям, Акинфий все больше с горечью убеждался, что их тяга к заводским делам не столь велика, как в нем самом и в его отце. Зато младший сын Никита, родившийся в 1724 году, подавал в этом отношении большие надежды, с младых лет прикипев к горнозаводскому производству. Общность интересов, одинаковое понимание важности своего призвания, готовность посвятить ему жизнь сблизила отца с младшим сыном, в котором он видел и главного своего наследника, и продолжателя дела своей жизни.

 

Так родилось желание Акинфия Никитича передать заводское дело в одни руки, а именно – младшему сыну Никите.

 

Акинфий Демидов скончался 18 (29) августа 1745 года, возвращаясь из Тулы на свои уральские заводы, в селе Ицкое Устье на Каме. А два месяца спустя вышел указ императрицы Елизаветы Петровны, предписывавший тщательно рассмотреть его завещание с точки зрения соблюдения прав наследников. Старшие сыновья оспорили правомерность завещания отца – вряд ли Акинфий Никитич мог даже помыслить о чем-то подобном!

 

Только в октябре 1757 года произошел окончательный раздел наследства Акинфия Демидова, по которому каждый из сыновей получил свою треть всего его имущества, включая заводы.

 

В долю Прокофия Акинфиевича, составившую так называемую Невьянскую треть наследства, вошли Невьянский, Быньговский, Верхнетагильский, Шайтанский и Шуралинский заводы на Урале и Сулемская пристань на Чусовой, а также заводы в Нижегородском уезде. Следующие десять лет после вступления в права наследства Прокофий прожил в статусе заводовладельца. В течение десяти лет после раздела отцовского наследства Прокофий Акинфиевич оставался одним из крупнейших частных предпринимателей России, а его Невьянские заводы во многом служили образцом постановки горнозаводского дела в масштабах всей России. Несмотря на то, что на заводах своих Прокофий Акинфиевич не появлялся, в дела заводского производства и управления он вникал и разбирался в них неплохо. Не менее серьезной была проблема оскудения лесных богатств в дачах Невьянских заводов. При разделе наследства Акинфия Никитича на долю Прокофия пришлись самые старые демидовские заводы, вокруг которых раньше других стали выжигать лес на уголь. В середине XVIII века Невьянские заводы со всех сторон были окружены другими заводскими комплексами, так что расширять свои лесные дачи вширь не было возможности. Поскольку соседями Прокофия по заводским владениям были братья Григорий (и его наследники – сыновья Александр, Павел и Петр) и Никита, неизбежны были споры между ними из-за природных ресурсов, и прежде всего из-за леса.

 

С 1750 года Прокофий Демидов постоянно жил в Москве. Видимо, именно Москва более других городов подходила к его характеру. Прожив вторую половину жизни в «первопрестольной», Прокофий Демидов сделался настоящим москвичом. В городе его хорошо знали и не уставали удивляться его чудачествам, с одной стороны, и его многочисленным благотворительным жестам, с другой.

 

Прокофий Демидов по праву считается одним из самых щедрых жертвователей на нужды благотворительности своего времени. Прокофий Акинфиевич Демидов скончался в первых числах ноября 1786 года, на 77-м году жизни, и был похоронен в Москве, на территории Донского монастыря.

 

Григорий Акинфиевич был первым в роду Демидовых, главным делом в жизни которого стали научные занятия. Для окружающих он был, прежде всего, заводовладельцем, сыном и одним из наследников богатейшего и могущественнейшего промышленника России – Акинфия Демидова.

 

Первый период проживания Григория под Соликамском длился недолго: в 1732 году отец отправил его на только что построенный им Суксунский медеплавильный завод. Как раз с начала 1730-х годов на территории Сибири разворачивается деятельность 2-й Камчатской экспедиции. Направляясь в Сибирь и на Дальний Восток, а затем, возвращаясь в Европейскую Россию, участники экспедиции, среди которых было немало выдающихся ученых своего времени, не могли миновать Соликамска. Зная о проживавшем в непосредственной близости от города Григории Демидове путешественники заворачивали в Красное «на огонек», чтобы найти там отдых от длительной и утомительной дороги и приятную беседу с хозяином дома.

 

В течение нескольких лет в гостях у Григория Демидова побывали многие участники экспедиции, в том числе историк Герхард Фридрих Миллер, ботаник Иоганн Георг Гмелин, путешественник и натуралист Георг Вильгельм Стеллер, будущий исследователь Камчатки Степан Петрович Крашенинников, ставший со временем известным путешественником и академиком Иван Иванович Лепехин. Возможность общаться с учеными, получать новейшую научную информацию из первых рук имела большое значение для развития исследовательского интереса Григория Демидова, позволяла преодолеть чувство оторванности от мира науки, содействовала расширению круга его научных связей. Помимо этого, его знания и опыт в деле изучения местной фауны были полезны навещавшим его ученым, а это давало Григорию Акинфиевичу ощущение полезности своих занятий не только для него самого, но и для науки.

 

В результате при разделе Григорий Акинфиевич получил так называемую Ревдинскую часть наследства Акинфия Демидова, состоявшую из трех железных заводов и четырех медеплавильных заводов на Урале, Тульского железного завода, соляных промыслов, кожевенного завода и пристани.

 

Иметь троих сыновей к середине XVIII века стало доброй традицией в роду Демидовых, во всяком случае, в старшей его линии: Акинфий, Григорий и Никита в семье родоначальника, Прокофий, Григорий и Никита – у Акинфия Никитича. У Прокофия Акинфиевича родилось даже четверо сыновей, но младший, Степан, умер младенцем.

 

Поддержали эту семейную традицию и Григорий Акинфиевич с Анастасией Павловной: 22 августа 1737 года у них родился первенец, которого назвали Александром, 29 декабря 1738 года появился на свет сын Павел, а 6 августа 1740 года, в день Преображения Господня – младший сын, Петр. Будучи почти погодками, мальчики росли не просто как братья, но и как товарищи детских игр, многие интересы и увлечения были у них общими.

 

Еще больше сблизил братьев Демидовых замысел отца, решившего дать сыновьям хорошее европейское образование. Для дворянских семей послепетровской эпохи это не было большой редкостью, но отправить в Европу на многие годы (как выяснилось по временем, более чем на десять лет) сразу троих сыновей, добровольно отказаться в решающие для формирования личности молодых людей годы от права непосредственно руководить их воспитанием, лишить их в столь юном возрасте (11-14 лет) не только домашнего тепла и уюта, но и самого воздуха отчизны – на такое мог решиться далеко не каждый отец. Более того, подобный факт для России середины XVIII столетия был, судя по всему, уникальным.

 

Григорий Акинфиевич сам составил план и разработал маршрут ученого путешествия сыновей по Европе, тщательно продумал систему постоянной связи с ними путем поддержания регулярной переписки, и на протяжении всего времени их европейского вояжа осуществлял руководство процессом их образования. Ему хотелось, чтобы сыновья своими глазами увидели разные земли и города, овладели опытом горнозаводского производства передовых в техническом и промышленном отношении стран, прежде всего Англии, Саксонии, Швеции, чтобы они познакомились с особенностями и вершинными достижениями культуры разных стран и народов, а главное, получили возможность слушать лекции лучших европейских профессоров и заниматься в их лабораториях.

 

Григорий Акинфиевич ушел из жизни до того, как в моду стали входить благотворительность и меценатство. Однако он все же успел внести свой вклад в поддержку отечественной науки и образования, участвуя в совместных пожертвованиях братьев Демидовых на только что основанный Московский университет, не считая им университету богатой коллекции минералов. Поэтому справедливо, что имя Григория Демидова, как и его братьев, было помещено на мемориальной доске, установленной в университете в 1822 году.

 

Владение заводами, заводское строительство и металлургическое производство не стало делом жизни для Григория Аинфиевича, в этом он не был подобен своему деду и отцу. Вместе с тем, именно владение заводами составляло основу благосостояния его семьи, а ему лично позволяло заниматься в свое удовольствие ботаникой и давать лучшее европейское образование сыновьям. Поэтому, хотя особого рвения к строительству новых заводов он не проявлял, но в закреплении за собой горнозаводской части наследства отца был заинтересован кровно.

 

В 1750-х годах Григорий Акинфиевич в основном жил в Петербурге. Отсюда он  иногда выбирался по делам в Москву или в Тулу.

 

Занимался ли Григорий Демидов расширением заводских владений, полученных им по наследству от отца? Известно лишь об одном таком факте – о строительстве Бисертского молотового завода. Он был пущен 5 ноября 1761 года, за несколько дней до кончины владельца.

 

Никита Акинфиевич Демидов

 

Родился 8 (19) сентября 1724 года. Остается гадать, как сложилась бы судьба горнозаводской империи Акинфия Демидова, если бы она в полном объеме перешла в  трудолюбивые, хваткие и удачливые руки его младшего сына. Судить об этом можно хотя бы по тому, что к концу жизни Никиты Акинфиевича принадлежавшие ему заводы давали больше продукции, чем все завода отца, – и это притом, что после раздела с братьями ему досталась лишь треть отцовского наследства.

 

Его часть, известную как Нижнетагильская треть, составили заводы: Нижнетагильский с деревней Плешково, Черноисточинский, Выйский с деревней Богульской, Висимо-Шайтанский с деревнями Большой и Малой Галашками, Верхний и Нижний Лайские (спустя два года Никита добавил к ним еще один завод – Нижнесалдинский), а также Сулемская пристань.

 

Приложив к доставшемуся ему наследству свою энергию, трудолюбие и таланты организатора производства, Никита Демидов обеспечил своим заводам лидирующее место в российской металлургической промышленности второй половины XVIII века, себе – славу одного из богатейших людей России и вельможи, который может жить, ни в чем себе не отказывая, а своей семье – устойчивое благосостояние, поколебленное лишь после его смерти, в годы юности его сына Николая.

 

Живя вдали от заводов, Никита Акинфиевич продолжал держать в своих руках все нити управления заводским производством, вникал в суть производственных процессов, стремился внедрять на них технические новшества.

 

Никита Демидов, в отличие от братьев, значительное внимание уделял расширению производства, в том числе за счет введения в строй новых заводов. Кроме упоминавшегося уже Нижнесалдинского завода, им построены были еще два металлургических предприятия на Урале: в 1771 году – Висимо-Уткинский, а в 1778-м – Верхнесалдинский. При жизни Никиты Акинфиевича Демидова принадлежавшие ему Нижнетагильские заводы не только неуклонно наращивали производство металла, но и все большая часть этого металла предназначалась для экспорта за границу. Основная часть вывозимого из России демидовского металла предназначалась для рынков Англии – самой передовой с точки зрения развития промышленности страны Европы, потребности которой в  металле также постоянно возрастали. Демидовский металл пользовался на этом рынке хорошей репутацией благодаря своему качеству.

 

Никита Демидов придавал большое значение развитию профессионально-технического образования, в том числе на принадлежавших ему заводах. Устроенная по его распоряжению школа при Нижнетагильском заводе должна была готовить специалистов для его предприятий, а также по заказам других заводчиков. С целью стимулировать изобретательство в области техники Никита Демидов финансировал присуждение золотой медали «За успехи в механике», учрежденной Академией художеств. Это было не единственное пожертвование Н. А. Демидова в пользу Академии художеств, которая в знак признательности избрала его своим почетным членом.

 

Вторую половину Жизни Никита Акинфиевич провел в основном в Москве. Он  несомненно относился к числу самых любознательных людей своего времени, что в полной мере проявилось в ходе его путешествия по Европе, предпринятом в начале 1770-х годов. Но еще до этого он интересовался вопросами науки, культуры, образования, собирал коллекции самых разных предметов, занимался благотворительностью и меценатством.

 

Характеристика личности Никиты Акинфиевича Демидова будет неполной, если не представить его как владельца библиотеки и активного читателя. Многие книги из личной библиотеки Н. А. Демидова, унаследованной его сыном, попали сначала в библиотеку Выйского заводского училища, а позднее, в середине XIX века, оказались в составе библиотеки Нижнетагильских заводов, открытой в 1854 году по инициативе главноуполномоченного Нижнетагильских заводов Андрея Николаевича Карамзина. В наши дни многие из них хранятся в фондах отделов редких книг библиотек и музеев Екатеринбурга и Нижнего Тагила.

 

Павел Григорьевич Демидов

 

Часть наследства, состоявшая из Уткинского доменного и передельного, Рождественского передельного и недостроенного Камбарского передельного заводов, Павел передал сначала передал в управление братьям, а затем и совсем продал им. Расставшись с заводами и службой, Павел Григорьевич целиком сосредоточился на том, к чему больше всего лежала его душа – на занятиях наукой. В январе 1772 года он был избран действительным членом Вольного Российского собрания, созданного при Московском университете и во многом ставшего прообразом Российской Академии, учрежденной в 1783 году. Почти все, что было им собрано (около 4 тысяч единиц хранения), Павел Демидов поднес в начале XIX века в дар Московскому университету, где под размещение его коллекций были отведены три зала, известные как Демидовский музей.

 

Особую страницу в истории образования в России составляет сюжет об учреждении училища в Ярославле. Еще в 1803 году, когда предполагалось открытие в этом городе гимназии, Уже после смерти учредителя, в 1833 году, высших наук училище в Ярославле было преобразовано в Демидовский лицей, имевший профиль юридического учебного заведения, готовившего для Министерства государственных имуществ и Министерства финансов, ныне известный как Ярославский государственный университет имени Павла Григорьевича Демидова.

 

Павел Григорьевич Демидов скончался в своем подмосковном имении Леонове 1 (13) июля 1821 года.

           

Николай Никитич Демидов

 

Николай Никитич был единственным сыном в семье и должен был унаследовать все горнозаводское хозяйство отца в полном объеме. Маленький Николай в четыре года остался без матери, воспитанием его занимался отец. В 1787 году, когда ему было тринадцать лет, он потерял и отца. Старшей его сестре Екатерине шел пятнадцатый год, младшей, Марии, не было и одиннадцати. Заботу о детях взяли на себя опекуны, роли которых естественным образом разделились: Дурново занимался в основном вопросами управления заводами и благополучием семьи покойного друга, а Храповицкий взял на себя заботу о военной и придворной карьере Николая Демидова.

 

По обычаю екатерининского времени, дети дворян с рождения приписывались к какому-либо полку и считались проходящими службу, с тем, чтобы ко времени реального поступления в полк получить офицерский чин. Николай Демидов был сразу записан капралом лейб-гвардии Преображенского полка. После выхода в отставку Николай начинает приобщаться к управлению заводами, пока еще под руководством опекунов. Первая половина 1790-х годов действительно была трудным временем для демидовского хозяйства.

 

Еще при Никите Акинфиевиче начала складываться практика дистанционного управления заводами, когда их владелец, практически не появляясь на своих предприятиях, руководил всеми процессами путем переписки. При Николае Никитиче эта система была доведена до совершенства.

 

В течение 1790-х годов опекунами и самим Николаем Демидовым была проведена большая работа по выработке точных инструкций для служителей всех уровней, регламентировано ведение деловой переписки, установлен порядок ответственности за исполнение распоряжений заводовладельца и вышестоящих органов в системе демидовского хозяйства: московской конторы (позднее петербургской) для главной заводской конторы, главной заводской для прочих заводских и т. д. Установлены были сроки предоставления рапортов о ходе добычи руды, производства и сбыта металла, поступления денежных средств и по прочим хозяйственным вопросам. В ряде случаев предписывалось предоставлять не только обычные двухнедельные, седьмичные (еженедельные) отчеты, что усиливало контроль со стороны Московской конторы и заводовладельца. Николай Никитич посетил свои уральские заводы только раз (в 1806 году) и провел здесь всего несколько месяцев.

 

Еще при Никите Акинфиевиче на Нижнетагильских заводах была открыта школа, позволявшая повышать уровень грамотности будущих заводских работников и служителей. В 1806 году Николай Никитич преобразовал эту школу в Выйское заводское училище. Одновременно предпринята была широкая программа отправки молодых людей за границу: в том же 1806 году более сотни юных тагильчан были отправлены на обучение в Англию, Францию, Австрию, Германию, Швецию и другие страны Европы. О том, насколько успешным было внедрение передового технического опыта Европы на демидовских заводах, свидетельствует деятельность Ефима и Мирона Черепановых, Фотия Швецова и других мастеров и инженеров, не раз направлявшихся в длительные зарубежные командировки и ставших гордостью Нижнетагильских заводов.

 

В 1801 году началось заграничное путешествие Николая Демидова, подробности которого до сих пор не известны. В течение пяти лет он побывал в Англии, Франции, Германии и Италии, затем какое-то время состоял на службе при русской дипломатической миссии в Вене. Поездка эта много дала для последующего усовершенствования управления горнозаводским хозяйством и внедрения новейшей западной техники и передовых технологий на Нижнетагильских заводах. Это не удивительно, поскольку поездка на заводы состоялась сразу по возвращении Николая Никитича из-за границы.

 

После того, как в Европе закончилась война, Николай Демидов навсегда покинул Россию. Произошло это в мае 1815 года. Какое-то время он проживал в Париже, а затем поселился в Италии. Какое-то время он проживал в Риме, затем в Пизе и в Баньи ди Лукке, пока наконец окончательно не обосновался во Флоренции, где получил в 1824 году статус официального посланника России при дворе великого герцога Тосканского. Здесь, а также в расположенном неподалеку от города имении Сан-Донато, он и провел остаток своих дней.

 

 

Павел Николаевич Демидов

 

Павел Николаевич Демидов учился и воспитывался в Наполеоновском лицее в Париже. За три года лицейской жизни он превратился в завзятого театрала и пронес любовь к театру через всю жизнь. В то время, как отец занимался формированием и экипировкой егерского полка Московского ополчения, названного Демидовским, 14-летний Павел записался в этот полк юнкером.

 

Боевое крещение юнкер Демидов получил на Бородинском поле, и в этом первом своем сражении сумел отличиться. В начале 1820 года Павел Демидов перебрался в Москву. Живя в Москве, Павел Николаевич начал приобщаться и к традиционной для Демидовых благотворительности. Павел Николаевич был убежден, что заводчик должен активно участвовать в решении важнейших вопросов управления своим хозяйством, подготовки квалифицированных специалистов, технического переоснащения производства.

 

Мысль оказать поддержку отечественной науке пришла Павлу Демидову в Париже. В прошении на Высочайшее имя, написанном 4 октября 1830 года, уже вполне ясно сформулировано, кем, кому, за что и с каким денежным содержанием будут присуждаться предполагаемые им премии: «Поставляя себе священнейшим долгом посвящать всю жизнь свою на пользу любезнейшего Отечества и быть угодным вашему императорскому величеству, усерднейше желаю я по самую кончину дней моих ежегодно жертвовать в Министерство народного просвещения сумму двадцать тысяч рублей ассигнациями для вознаграждения из оной пяти тысячами рублей каждого, кто в течение года обогатит российскую словесность каковым-либо новым сочинением, достойным отличного уважения по мнению гг. членов Санктпетербургской Академии наук. Таковыми же суммами награждать за подобные сочинения в особенности по части медицины, хирургии и изящности. Зная, сколь благотворные плоды могут принести успехи по сим важным предметам, ласкаю я себя надеждою, таковым моим приношением ежегодно споспешествовать к вящшему возвыщению славы любезного Отечества по сим уже начинающим процветать отраслям».

 

Прося императора принять это пожертвование, Демидов изъявлял готовность начать вносить деньги с 17 апреля – дня рождения наследника престола цесаревича Александра Николаевича. Подношение было принято благосклонно, а сам жертвователь награжден орденом св. Владимира 3-й степени и удостоен чина статского советника.

 

В Петербургской академии наук инициатива Павла Демидова произвела настоящую сенсацию. Впервые в истории академии появлялась возможность регулярно поддерживать все талантливое в науке не за счет казенных средств. Конференция Академии приняла решение разработать специальное Положение об основных принципах проведения конкурса и порядке присуждения Демидовских премий, что и было поручено специально созданной Комиссии в составе академиков.

 

Комиссия по подготовке проекта Положения о Демидовских премиях работала с большим подъемом, а потому быстро и эффективно. Уже 2 марта 1831 года он был утвержден Конференцией академии, а 5 марта представлен на рассмотрение учредителя.

 

Поддержку, оказанную Павлом Демидовым российским ученым, трудно переоценить. Среди лауреатов Демидовских премий за 34 года из присуждения было немало выдающихся ученых, составивших славу отечественной науки, среди них – Пафнутий Львович Чебышев, Иван Федорович Крузенштерн, Николай Иванович Пирогов, Дмитрий Иванович Менделеев. Многие получали премии в том возрасте, который позволил бы сегодня отнести их к «молодым ученым», и вовремя полученная материальная поддержка помогала им увереннее прокладывать свой путь в науку. Всего на финансирование Демидовских наград Павлом Демидовым и его наследниками было израсходовано более девятисот тысяч рублей.

 

Столь щедрые пожертвования частного лица на стимулирование отечественной науки и материальную поддержку ученых получило высокую оценку в научном и культурном сообществе. Павел Демидов был избран почетным членом Петербургской академии наук и Российской академии, Московского и Харьковского университетов. Не оставил без внимания его новых инициатив, касавшихся присуждения Демидовских премий, и император: именным указом Сенату 16 марта 1831 года камергер Демидов был пожалован чином статского советника, с одновременным назначением на должность курского гражданского губернатора.

 

В Курске он оставил по себе добрую память как о человеке с добрым сердцем. Новый губернатор заботился о благоустройстве города и его украшении – в частности, на свои средства привел в порядок городской сад и сделал его общедоступным, а в 1834 году, опять же на свои средства, установил памятник на могиле поэта И. Ф. Богдановича. Он пожертвовал 20 тысяч рублей на помощь бедным – сумма эта была капитализирована, а из ежегодных банковских процентов с нее городская дума выплачивала

Наверх страницы